Митрополит Антоний. Был ли Христос Спаситель космополитом или национальным патриотом?

Прибавление к "Церковным ведомостям", 1923 г., №№4-5.

Фото: Митрополит Антоний (Храповицкий), Первоиерарх РПЦЗ (1921-1936)
Пятнадцать лет тому назад и более вопрос этот разрешался вполне уверенно в первом смысле и самоуверенный толкователь Евангелия гр. Толстой, не только в отношении лично ко Христу, но и для всех последователей Евангелия почитал патриотизм чувством совершенно недостойным христианина и одною из главнейших "пяти заповедей Христа" он признавал "не делать никакой разницы между своим народом и чужим", а слова Спасителя: "любите враги ваша" и проч. (Мф 5.44) относил, вопреки всякой логике, к врагам политическим, а не личным, хотя дальнейшие слова этого евангельского стиха совершенно ясно говорят о личных, а не политических отношениях и притом между частными людьми; но Толстой, столь ошибочно почитаемый проповедником любви, так же настойчиво заявлял, что любовь к личным врагам невозможна: она будто бы выше человеческих сил. Однако, самый очевидный парадокс, направленный против религии и церкви, всегда приобретает единомышленников, точнее — единобезсмысленников, и в нашей Государственной Думе Толстовский парадокс господствовал вплоть до 1908-1909 г.г., когда вдруг с чьей-то легкой руки выдвинулся принцип национализма, нисколько не стеснявшийся (в лице, например, Меньшикова) прибавлять к своему девизу слово: зоологический или животный (патриотизм).

Трудно сказать, что более отвратительно, более враждебно учению Христову — нигилистический ли космополитизм или безыдейный шовинизм; но в настоящие печальные дни племена Европы охватываются то одним, то другим безумием, причем, как это принято модой последних двух веков, неверующие в Бога пропагандисты всяких лжеучений пытаются и Господа Иисуса Христа представить своим единомышленником по всякому выдвинутому вопросу. Правда, в данном споре шовинистов и космополитов обыкновенно только последние ссылаются на Спасителя, ибо из Евангелия ясно, что Господь стал жертвой еврейского шовинизма; но к ним совсем не кстати подоспела непрошенная медвежья подмога от антисемитов, дошедших до безумных заявлений, будто Спаситель даже не был евреем по плоти; в этом, конечно, сказывается их полное неверие ни в Его Божество, ни в истинность евангельских повествований, ни посланий апостольских. Они знать не хотят, точнее — надеются, что их читатели не вспомнят, что и в Евангелии от Матфея, и в евангелии от Луки излагается вся родословная Иисуса Христа, у первого от Авраама, а у второго от Адама, что евангелист Лука прямо заявляет о происхождении и Пречистой Девы и Иосифа Обручника из колена Иудина (2.3); в другом евангелии Иосиф Обручник устами Ангела называется сыном Давидовым (Мф 1.20). Впрочем, перечислять все изречения Евангелия, Посланий, Деяний и Апокалипсиса, свидетельствующих о происхождении Богочеловека от еврейских предков — конечно, не будем: приведем только слова Апостола Павла, которого антисемиты считают по преимуществу своим единомышленником. Он пишет к Евреям: "известно, что от колена Иудова возсиял Господь" (7. 14) и к Тимофею: "поминай Господа Иисуса Христа из семени Давидова" и пр. (2Тим 2.8).

Зачем же понадобилось глупым людям идти против явной истины? Последняя выходка в этом смысле допущена (после прежних нелепых статей Меньшикова, Драгомирова и др., ссылавшихся на полоумного англичанина Чемберлена) анонимным автором в журнальчике "Трибуна", издаваемом в Мюнхене.

Думаю, что не одно невежество в Священной Истории и в Священном Писании является причиной нелепого утверждения, будто Спаситель не был евреем по человеческому происхождению; более вероятно, что автор сей, как и прежние отрицатели еврейского происхождения Господа Иисуса, имели тайной целью отрицать достоверность евангельских и всех вообще библейских повествований, отрицать Божество Христово и под видом антисемитизма проповедуют на самом деле просто атеизм, который особенно гибелен, когда распространяется под прикрытием патриотизма, т. е. посредством провокации.

Среди отрицателей патриотизма для последователей Христовых чаще можно встретить искренность и наивную убежденность, основанную, конечно, на том же невежестве в слове Божием, на том же легковерии ко всяким философствующим шантажистам, которое, увы, так свойственно нашим соотечественникам вообще и особенно, когда начинается речь о чем бы то ни было, касающемся религии и св. Библии. Кстати, упомянем о том, что три четверти русской интеллигенции даже не знают, какие книги называются Библией, и уверены, что это наименование относится только к книгам Ветхого Завета, а если им пояснишь и покажешь, что и Евангелие, и Деяния, и Послания представляют особую часть Библии, то на вас вылупят удивленные глаза, а на другой день опять это забудут и возвратятся к прежнему заблуждению. Увы, магометане несравненно лучше знают свои священные книги, чем современные русские христиане, большинство которых никогда и не разгибало Св. Библию, а читают только романы. Впрочем, и среди верующих и молящихся Богу встречаются люди, убежденные в том, будто патриотизм противоречит Евангелию, будто истинный христианин не может быть патриотом, потому что Спаситель и сам любил всех людей и Своим последователям завещал поступать так же, т. е. не различать своих и чужих.

Обращая теперь свою мысль к личности Господа Иисуса Христа, будем ставить вопросы в порядке постепенности.

I. Признавал ли Господь за Своим народом какое-либо преимущество пред Богом сравнительно с прочими народами или ставил его в совершенно одинаковое положение с последними?

Конечно, Господь признавал и высоко ценил то первенствующее значение Израиля в Царстве Божием, которое осталось бы за ним, если бы он не отвергся от своего призвания, если б не отверг призывающего Христа.

Вот Его слова к самарянке: "Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся: ибо спасение от иудеев" (Ин 4.22).

Спаситель признавал Иерусалим городом Великого Царя (Мф 5.35), храм — жилищем Божиим, которое освящает собою и все внесенное в него (Мф 23.17-21); народ Израильский и земля его - возлюбленный Божий виноградник, столь тщательно устроенный и насажденный его предвечным Виноградарем, согласно пророчественной песни Исаии (Ис 5.1-7, ср. Мф 21.33-41). Иудеи, по слову Господню, до своего извержения имеют особенное право на чудодейственное милосердие Божие: "Сию же дочь Авраама, которую связал сатана, вот уже 18 лет, не следовало ли освободить от уз ея в день субботний?" (Лк 13. 16). Покаявшемуся Закхею Господь сказал: "Ныне пришло спасение дому сему, потому что и он сын Авраама" (Лк 19. 9). Напротив, язычникам Господь уделял только как бы избыток своей чудотворной силы, да и то либо по ходатайству сопровождающих Его, либо по настойчивой мольбе учеников своих, и притом по признании теми язычниками своего недостоинства; таково было исцеление слуги сотника: "Господи, несть достоин, да внидеши под кров мой, но рцы токмо слово и исцелеет отрок мой" (Мф 8.5-12; Лк 7.1-10), о котором Христу сказали: "Он любит народ наш и построил нам синагогу", и исцеление дочери Хананеянки, которая слова Господни: "несмь послан, токмо ко овцам погибшим дома Израилева" и: "не хорошо взять хлеб у детей и бросить псам", ответила: "Так, Господи, но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их" (Мф 15.22-28). Тогда только Господь ответил ей: "за это слово, пойди, бес вышел из дочери твоей" (Мк 7.29). Наконец, посылая апостолов на проповедь, Господь им завещал: "На путь к язычникам не ходите, и в город Самарянский не входите. А идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева" (Мф 10. 5-6). Только по отвержении Израиля (Мф 23.38-39) и по воскресении Своем из мертвых Спаситель говорил апостолам: "шедше, научите вся языки, крестяще их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа". Однако, и после сего апостолы недоумевали, можно ли им проповедывать язычни-кам, и для убеждения их в этом, Господь подсказал Петру особенное видение в Иоппии и особым повелением с неба приказал ему идти в дом Корнилия сотника и проповедывать там св. веру (Деян. 10).

Спрашивается, когда же окончились все преимущества Иудеев и когда все народы получили равные с ними права в Царствии Божием? Конечно, это было делом не одного момента, но и очень недолгого времени. Проклятие Христом безплодной смоковницы (Мк 11.13) только на один день предупредило Его грозный приговор своему народу: "отнимется от вас Царствие Божие и дано будет народу, приносящему плоды его" (Мф 21.43). Впрочем, такой приговор иудеи сами себе провозгласили всем народом: "кровь Его на нас и на детях наших". Тогда, продолжает Евангелист: (Пилат) "отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие" (Мф 27.25-26).

Это отвержение иудейского общества было запечатлено от Бога чудесным раздранием храмовой завесы в минуту Христова преставления. После сего события иудейское богослужение продолжалось в Иерусалимском храме еще 34 года, но оно было уже безблагодатным, ложным, как идолослужение язычников.

II. Мы привели слова Христовы о преимуществах иудеев перед лицем Божиим сравнительно с прочими народами и верами.

Теперь приведем те изречения, по которым можно видеть, что Господь Иисус Христос не только признавал это преимущество, но и любил свой народ преимущественно пред прочими, как ученика своего Иоанна любил преимущественно пред прочими апостолами.

Вот слова Господни, показывающие Его сердечную привязанность не только к племени иудейскому, но и к городу их, и к земле их. Когда народ столицы и собравшиеся из всей страны паломники прозрели на краткое время и привет­ствовали Спасителя, как посланника небес и своего царя, то что произошло? Иисус Христос, когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем и сказал: "о, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твое­му. Но сие сокрыто ныне от глаз твоих: Ибо придут дни, когда враги твои обложат тебя окопами, и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду. И разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе и не оставят в тебе камня на камне, за то, что ты не узнал времени посещения твоего" (Лк 19.41-44).

Через несколько дней любовь Христова к избранному народу выразилась снова в умилительном и скорбно-нежном восклицании: "Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! Сколько раз хотел Я собрать чад твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели" (Мф 23.37). Господь любил свой народ, любил его святыни. По изгнании Им торгующих из храма ученики Его вспомнили, что написано: "ревность (жалость) по доме Твоем снедает Меня" (Ин 2.16-17, ср. Мф 21.13).

Однако, кто же осмелится опровергать и ту истину, что Спаситель любил все народы и что на Нем сбылось пророчество Прав. Симеона: Свет во откровение языком и славу людей Твоих (народа Твоего) Израиля. О том же говорят притчи Господни: о Милосердном Самарянине, о Блудном Сыне, о Богатом и Лазаре и другие.

III. Поверхностные читатели Библии видят в этой общечеловеческой любви Спасителя контраст с Ветхим Заветом, не зная, что обетование такого единения со всем миром в Боге было дано еще Аврааму и другим пророкам, следовательно, задолго до Христа и до Симеона Богоприимца. Аврааму Господь сказал: "Благословятся в тебе все племена земные" (Быт 12.3); то же обетование Господь повторил и Исааку (Быт 26. 4). Когда Господь подтвердил вторично такое обетование Аврааму (18.19), то указал и условие сей великой чести: "От Авраама точно произойдет народ великий и сильный и благословятся в нем все народы земли. Ибо Я избрал его для того, чтобы он заповедал сынам своим и дому своему ходить путем Господним, творя правду и суд". К сожалению, это классическое место Библии читатели обыкновенно упускают из внимания, хотя именно в нем указана причина предпочтения избранного народа. Однако, это предпочтение еще ветхозаветными праведными разумелось не как цель, а как средство для просвещения и приведения к Нему всех народов. Некоторые из подобных предсказаний пророков Исаии и Осии приводил Апостол Павел в послании к Римлянам (9.25 и 10.10,20).

Пророк Исаия и кроме указанных Апостолом мест возвращается к мысли о том, что Господь соединит поклонников от всех народов в храме истинного Бога (60.1; 65.1 и др.). Его же пророчество, общее с Михеем: "пойдут многие народы (к горе Иерусалимской) и скажут: приидите и взойдем на гору Господню, в дом Бога Иаковлева, и Он научит нас Своим путям, и мы пойдем по стезям Его, потому что от Сиона выйдет закон и из Иерусалима слово Господне" (Ис 2.3; Мих 4.1).

Тот же пророк Исаия со всею ясностью говорит определенно об язычниках: "к корню Иессееву, который станет, как знамя для народов, обратятся язычники и покой его будет славою" (11. 10). Эти слова также приводил Апостол Павел в 15-й гл. к Римлянам (ст. 12); но и Исаия имеет еще более смелое пророчество о примирении народов в Боге. Известно, что самою богоборною страною, страною отвержения, дружба с которою вменялась царям израильским, да и всем иудеям в особенно тяжкий грех, считался Египет, а затем Ассирия с Вавилоном; однако и им обещано примирение с Богом, с народом Его. Египтяне некогда "воззовут к Господу по причине притеснителей, и Он пошлет им спасителя и заступника и избавит их, и Господь явит Себя в Египте, и Египтяне в тот день познают Господа и принесут жертвы и дары, и дадут обеты Господу и исполнят их" и т. д. и "Египтяне вместе с Ассириянами будут служить Господу. В тот день Израиль будет третьим с Египтом и Ассирией; благословение будет посреди земли, которую благословит Господь Саваоф, говоря: благословен народ Мой Египтяне и дело рук Моих Ассирияне и наследие Мое Израиль" (19.20-25).

Каким образом сбылось это пророчество? Оно вполне сбылось в века наивысшего процветания нашей веры, христианского ведения и ангельского жития учителей подвижничества в Египте, Палестине, Сирии и Ассирии и 4-м и 5-м веках, установивших на веки главнейшие пути духовного совершенства, служащие и поныне руководством для молитвы, для разумения Евангелия и для борьбы со страстями. Высшие Светильники Церкви, т. е. Восточные Патриархи, и теперь стоят в таком порядке — Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский.

Итак, Христос Спаситель в своей всемирной любви к людям, как впрочем и в большинстве Своих деяний и учений, был не исключением из иудейства, но последователем лучших начал ветхозаветного учения, которое исповедовали па­триархи и пророки израильские, и если их потомки, погрязшие в шовинизме, возненавидели Господа за это, то они в равной степени были виноваты как против Него, так и против пророков, по слову Христову: "да прииъдет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между храмом и жертвенником" (Мф 23.35).

IV. Теперь нам остается осветить самый важный вопрос — в каком сочетании совмещались в Христовом сердце симпатии, т. е. сострадательная любовь, патриотические и общечеловеческие? При теоретической постановке вопрос этот гораздо труднее, чем он разрешался всегда в живой действительности. Христу Спасителю не приходилось делать выбора между этими симпатиями. Его предостерегающие слова к Хананеянке имели характер педагогический, а чудесное исцеление ее дочери, конечно, не шло в ущерб Израилю, как и кормление низших существ в богатой семье не идет в ущерб хозяйским детям, согласно словам той же Хананеянки. Так было до отвержения Богом Израиля, а затем последний совершенно сравнялся по своим правам в очах Божиих с прочими народами, не познавшими Христа. Подробно о сем пишет Апостол Павел в послании к Римлянам, гл. 2 и 3, 9, 10, 11; также в послании к Галатам; касается сего предмета и Апокалипсис Иоанна Богослова.

Исчерпывающего ответа для каждого из нас не дает в этом деле Христос Спаситель, ибо у нас нет безконечной чудотворной силы благодеяний, которой хватило бы для всех. С другой стороны, Спаситель не призывался к участию в международной борьбе и тем менее к войне, которая представляется особенно резким предпочтением своего народа пред вражеским. Нам остается разследовать, как Он представлял в Своем уме и сердце нормальный ход отношений Израиля к иноплеменникам в Своем царстве, если бы оно не было отвергнуто иудеями. Да и вообще, допускал ли Он устроение не только молящейся общины, но и реального царства из Своих последователей, вопреки Л. Толстому, который и теоретически, и в своей сказке: "Иван Дурак" отрицает всякое национальное объединение?

В противовес Толстовскому заблуждению приведем наши разъяснения из недавней нашей брошюры: "Христос Спаситель и еврейская революция" и спросим: "вполне ли Господь отрицал мысль о царстве еврейского племени, как царстве праведных, к которому, согласно Исаии и Михею, добровольно, а не в качестве покоренных оружием, присоединятся прочие народы, взыскающие Бога и праведной жизни" (Ис 2.1-5 и Мих 4.1,7). В этих пророчествах образы чисто евангельские: свободное объединение народов около Сиона, суд Божий над всеми племенами, но суд не ка­рательный, а учительный и примиряющий, последствием которого будет прекращение войн, мирный земледельческий труд и научение закону Божию и праведной жизни.

Господь не отрицался от иудейского народа даже, как племени, если бы оно не противилось своему призванию, как пояснено в притче о злых виноградарях. Он не отрицался от звания царя Иудейского, но разумел его именно в том смы­сле, как Исаия, Михей и Захария (вшествие Его на осляти). Вот почему Он и Пилату не говорил прямо: я, пожалуй, царь, но: "царство мое не отсюда" (Ин 19.36). Он Царь, но безоружный, сидящий на жребяти осли (Мф 21.4,5), окруженный ра­достною толпою свободных поклонников.

Что было бы, если бы Израиль принял Спасителя? Было бы, конечно, почти то же, что было в христианско-еврейской общине первых глав книги Деяний. Было бы царство не от Мира, т. е. без оружия и угнетения, царство любви с Царем Славы, царство, за благополучие которого пекся бы Сам Господь, чудесною силою оградивший дисциплину первоначальной Церкви, казнив чудесно ее нарушителей Ананию и Сапфиру, после чего "великий страх объял всю Церковь и всех слышавших это... и из посторонних же никто не смел пристать к ним, а народ прославлял их", т.е. уверовавших во Христа (5.11-13).

Если б сами Иудеи не разогнали Церкви, если б не отвергли Христа, то Его всемирное царство было бы в Иерусалиме и вероятно с еврейскою речью и книгами. Но евреи отвергли и самого Христа, и Его святую дружину, и вторично оказались богоборцами по словам Гамалиила (Деян 5.33), а Церковь Свою Господь обрек на многовековое мученичество и борьбу.

Но, если Господь принял неправедную казнь от еврейских шовинистов-революционеров, то казнь эта была неправедна вдвойне, потому что Спаситель был тоже иудейским патриотом, и Его учение не исключает преимущественной любви к отечеству и своему народу, но велит соединять ее с любовью ко всему человечеству и с ревностью о всеобщем спасении, как Он пояснил жене Самарянской (Ин 4.21-23).

В беседе с Самарянкой Спаситель пояснил, что иудеям надлежит просветить весь мир Его проповедью и всех собрать воедино. Это и совершили Его избранники, св. Апостолы, которые все были евреями.

V. От высокого примера воплотившегося Бога обратимся к нашей человеческой жизни. У кого Вы найдете больше общечеловеческой любви: у космополитов, или у патриотов, например, славянофилов? Конечно, у последних. Кто любил кого-нибудь на свете, тому легче любить всех, а кто отрицает любовь к своим, тот никого не любит. На чувстве ли любви развились души наших космополитов, т. е. прежних социалистов и современных коммунистов? Конечно, всего ме­нее. Напротив, мир раньше не видел людей, до такой степени пылавших человеконенавистничеством, как эти люди. Стоящие то во главе их, то за их спиною евреи ненавидят и свой собственный народ, что открыто говорит Троцкий-Бронштейн. Они набирали себе последователей посредством предварительной деморализации детей и подростков, и когда все-таки начинали толковать о благе всего человечества, то это был либо сознательный обман, либо самообман, имевший целью усыпить совесть жертв своей пропаганды, побеждать ее укоры этими пустыми фразами о всеобщем мире, хотя в спокойном состоянии не только взрослый человек, но и всякий мальчик отлично понимает, что невозможно насаждать мир, распаляясь постоянной злобой и постоянно купаясь в крови, в жестоких преступлениях своей жизни и в мучительстве ближних. Но и до возникновения этой безчеловечной революции -- каким вы знали тип космополита? Мы знаем его черствым, недоброжелательным, безрелигиозным (хотя и не всегда атеистом в теории), который только прикрывал космополитическими фразами свой эгоизм и безучастие к ближним. Если же вы обратите свой взор на типы, нам современные, то убедитесь, что, насколько анациональный космополитизм не умеет уживаться со свойственным нашим патриотам христианским братолюбием, настолько он может мириться с шовинизмом, как это ни противно здравой логике. Кто стоит во главе современного космополитического коммунизма? евреи-шовинисты! Кому выгодна эта ужасная революция? Человечеству? Но она сделала его голодным и невежественным в двухсотмиллионной России, а несчастливым во всей Европе и в доброй половине Азии и Америки. Кто же радуется и наслаждается плодами революции? Каторжники-человеконенавистники и евреи-шовинисты, создавшие свою теорию Маркса и Энгельса, чтобы достигнуть того, чего они теперь добились, т.е. собственного господства на беде и деморализации прочего человечества.

Шовинизм — это отречение от общего благожелательства к людям и даже от своих собственных народных и религиозных идеалов, и стремление к общенародному заговору своего племени с чисто утилитарными вожделениями. Это учение почти столь же враждебно Евангелию и православию, как и коммунизм, и оно было причиной большинства ересей — монофизитской, армянской, также болгарской схизмы, и оно же так ослабило теперь единение православных церквей между собою, что им постоянно угрожает раскол. Грехом шовинизма повинны теперь почти все православные народы, начиная с греков. Он является одновременно и следствием упадка благочестия, и причиной дальнейшего духовного разложения. Так сбывается печальное предсказание Спасителя: "и за умножение беззакония, во многих охладеет любовь" (Мф 24.12).

VI. А все-таки ты нам не сказал, как же делать выбор между любовью к своим и к чужим, если приходится делать таковой? — скажет мне читатель. — Купить ли хлеба голодному или конфет для своих детей? — Отвечу: на то тебе дан разум и совесть, чтобы разбираться в каждом отдельном случае, но тогда не обойдется без ошибки, хотя бы в редком случае; но только нужно, чтобы ты в душу свою не допускал черствого безучастия и тем менее ненависти, а если долг твой пошлет тебя даже на войну, иди с Богом: греховна не война, а ненависть, как объяснено в каноническом послании Св. Афанасия Великого; знай всегда, что горячая любовь к соотечественникам или к родным, даже к родным детям, если это любовь христианская (т.е. направленная к душевному благу любимых людей), не сузит твоего сердца в отношении к прочим ближним, но расширит его. Только животные бьют чужих птенцов и щенят, да и то не все, а добрые люди, добрые матери через любовь к своим детям становятся любвеобильнее ко всем. Так Бог дал и мне очень чадолюбивую мать, самоотверженно посвятившую себя воспитанию своих четырех сыновей. Добрая ко всем людям, вот что она говорила о себе: "когда я ожидала тебя, то все деревенские женщины, бывшие в моем положении, внушали мне особенную любовь и жалость и чаще, чем прежде, приходили ко мне советоваться о своем здоровье и о будущих страданиях во время родов. Когда мои дети были грудные, а потом малые младенцы, я не могла пройти мимо их деревенских сверстников, чтобы не приласкать их, и с опасностью заразы посещала больных детей. Когда все четыре мои сына стали студентами, я горячо полюбила учащееся юношество, и студенты всех факультетов постоянно толпились и в нашей городской квартире, и в нашем доме в деревне". Так любовь к своим, поселившись в человеческом сердце, расширяет его и в отношении к прочим людям. Среди наших беженцев я видел многих нравственно переродившихся и мужчин, и женщин, которые не от избытка, а от скудости своей, являют участие ко всем и каждому, научившись в нужде своей работать для своих близких.

Наш великий мировой гений — Достоевский в своей безсмертной Пушкинской речи и в печатном приложении к ней поясняет, что Пушкинский и вообще русский патриотизм есть в то же время и космополитизм, в том смысле, что рус­ское сердце носит всегда в себе желание всеобщего мира и всеобщего блага и всегда уверено, что процветание нашего народа является к тому наилучшим условием. Вот почему мы имеем право относить к нашему народу, как чуждому шовинизма, слова Господни к Аврааму и его потомству о том, что оно избрано для благословения в нем всех народов, дабы жить среди них, творя Божию правду и суд (Быт 18.18-19).

Кто, как не русские патриоты — Жуковский, Пушкин, Хомяков, Тютчев и сам Достоевский лучше всех умели оценить все доброе у других народов, и когда русские Цари и народ русский наиболее благодетельствовал последним, как не в периоды своего собственного наибольшего могущества, например, в 1815, в 1877 и в 1914 г.г.

Где, кроме России, явится тип Каратаева, Петра Безухова и др. братолюбцев, принявших всем сердцем столь чуждое Европе и еврейству слово Господне: "блаженнее давать, нежели принимать?" (Деян 20.35).

В своем патриотизме, соединенном с благожелательством ко всему человечеству, русский народ является истинным учеником Христа Спасителя, явившего в Себе и в Своем учении чудный пример и руководство к такому блаженному объединению означенных двух великих симпатий, вложенных Творцом в сердца лучших людей.