Фото: Архиеписком Серафим (Дулгов). На престольном празднике у отца Michel de Castelbajac. Франция, 2000г.

Родился в 1923 г. в Москве. С 1928 г. вместе с матерью уехал за границу (в Берлин, затем во Францию). Начальное образование получил в Русской школе и Версальском кадетском корпусе имени императора Николая II в пригороде Парижа, где нес послушание прислужника и псаломщика. Во время Второй мировой войны учился во французской инженерной школе. Иподиакон митрополита Серафима (Лукьянова) в Париже. После войны окончил Свято-Сергиевский православный богословский институт в Париже (1946-1950). Работал на заводе в Версале. Служил иподиаконом епископа (впоследствии архиепископа) Нафанаила (Львова). В 1961 г. в Женеве рукоположен во дьякона и иерея и служил в храме св. архистратига Михаила в Каннах (Франция). С 1963 г. настоятель этого храма. С 1971 г. протоиерей и благочинный юга Франции. Позднее и.о. настоятеля храма свт. Николая в Лионе. Имел намерение удалиться в скит при Лесненской обители. В сентябре 1993 г. принял монашеский постриг. Хиротонисан 19 сентября 1993 г. в Женеве во епископа Леснинского, викария Западно-Европейской епархии. С 3 ноября 1993 г. управляющий Западно-Европейской епархией с титулом епископ Леснинский и Западно-Европейский; с 1995 г. архиепископ Брюссельский и Западно-Европейский. После увольнения на покой с 2000 года пребывал в Леснинской обители во Франции. В 2003 году написал письмо «митр. Лавру» с просьбой вычеркнуть его из списка своих архиереев, ввиду его полного и принципиального несогласия с действиями униатов. Преосвященный архиепископ Серафим отошел ко Господу 24 ноября 2003, в день празднования Монреальской Иверской Мироточивой иконы Божией Матери.

Р.S. Архиепископ Серафим (Дулгов) о таинстве Евхаристии:

Литургия и участие в ней через святое Причастие была, есть и будет центральным нервом христианской жизни. В наше время евхаристическая жизнь крайне ослабла и поэтому многие относятся к причастию просто как к одному из обрядов. «Благочестивый обряд», ну, скажем, наравне с тем, что поставить в храме свечку, приложиться к иконе, быть помазанным елеем накануне больших праздников…

Между тем, Причастие это сама сердцевина, альфа и омега Православия. Как говорят крупные богословы, «Церковь евхаристична по своей сущности».

Чтобы лучше понять какое значение имеет Причастие, вспомним, что экуменизм предлагает intercommunion, то есть обоюдное допушение к причастию верующих разных Церквей. Экуменисты говорят примерно так: «Вы, православные, оставайтесь полностью как вы есть. Вы, католики, тоже. Но начните допускать обоюдное причащение».

Нужно ли говорить, что Православие на это пойти никак не могло. И вовсе не потому, что будто бы мы «в ссоре»! А именно потому что Причастие не есть просто благочестивый обряд.

Если ты, православный человек, пошел, например, причаститься у католика, пусть даже у самого доброго, симпатичного и скромного ксендза, думая, что ты тем самым соединишься со Христом, — на деле ты приобщаешься ко всей католической Церковью: с ее иерархией, ее римским папой, с ее угодниками, ею канонизированными ( а ведь некоторые из них были лютыми гонителями Православия и православных!), с ее богословием, которое во многом диаметрально противоположно нашему, с ее экуменизмом, наконец, — с ее Инквизицией.

И вот теперь нам говорится следующее: «Вы, зарубежники, оставайтесь во всем как вы есть. И вы, патриархисты, тоже. Но начните допускать обоюдное причащение…»

Почему же мы не причащались и не причащаемся в храмах Московской Патриархии? Никак не потому, что мы в ссоре! А потому что мы не можем — через причастие у них — тем самым войти в общение с ее иерархами, ее патриархом, с ее «митрополитбюро», с ее — еще живыми — нераскаянными епископами-чекистами, с ее тайными католиками, каковым был, например, умерший в объятиях папы митрополит Никодим Ротов.

Мы не можем — через причастие — войти в общение с той Московской Патриархией, которая лгала перед всем миром, что в СССР нет гонений на Церковь, нет мучеников за веру, а только «государственные преступники»! Причем Московская Патриархия в этом и не думает раскаиваться. Совсем недавно Алексий Второй упорно повторял по телевидению, что Московская Патриархия правильно делала когда молилась за советскую власть — то есть за самых страшных гонителей христианства всей мировой истории! Поэтому в тот момент когда мы причастимся даже у самого что ни на есть порядочного и ревностного священника Московской Патриархии, мы тем самым признаем законными все ее беззакония, станем их соучастниками. 

В данный момент нам предлагают: сперва начнем обоюдно причащаться, а потом и все остальное уладится. Что прямо противоположно учению Церкви! Сперва нужно достичь единомыслие во всем и только после этого закрепить, подтвердить, засвидетельствовать это единомыслие причастившись всем вместе за общей литургией.

Но никак не в обратном порядке!

В расчете, что де верующие мало разбираются в церковных вопросах, чадам Зарубежной Церкви хитро предлагают объединяться с Московской Патриархией по этапам. Поэтому не следует нам попасться на крючок первого этапа — обоюдного причащения. За ним последуют и другие. Но даже если таковые не последовали бы, остается фактом, что причастившись у священника Московской Патриархии, мы принимаем все то, что его «юрисдикцию» характеризует…

Если же intercommunion, обоюдное причащение будет все-таки Зарубежной Церкви навязано, то евлогиане в Западной Европе логично будут вправе нам сказать: «Мы уже давно обоюдно с Москвой причащаемся, поскольку состоим в Константинопольской Церкви, находящейся в общении с Московской Патриархией. Теперь вы, зарубежники, приравнялись к нам. Однако с той разницей, что у нас никакие иные требования Москвы не пройдут. Мы под омофором Константинополя, Москве до нас не дотянуться! А у вас это всего лишь первый этап. За ним последует второй, третий, четвертый. И в конечном итоге вы окажетесь «съедены» Москвой без особенного для нее труда…»

Из слова иером. Серафима (Дулгова) при наречении во епископа – сент. 1993 г.:

Ваше Высокопреосвященство, Ваши Преосвященства! Благословите!

... Вот вы меня сейчас допрашивали о моей вере, хотели удостовериться - полностью ли она православна, как верую я во Святую Троицу. Это настолько важно, что ко мне обращались с требованием, чтобы я выявил свою веру и ещё и ещё "более пространно".

Без сомнения моя вера, как и всех стоящих вокруг Престола, и одинакова и полностью православна.

Но вот, что может нужно в наше лукавое время и ясно и открыто выявить. Особенно будущему Епископу : каково отношение наше к священноначалию в России, к официальной там Церкви и по ряду иных вопросов.

... За всю историю его народа, в Ветхом Завете, Господь постоянно посылал пророков, будь они великие или малые, но перерыва в этом не было. История еврейского народа тогда, до пришествия Христа - это история этих мужей Божиих. Как бы непрерывная цепь. Но так продолжалось до пришествия Христа и с этого момента пророческое служение окончилось. Ветхий Завет окончился, наступил Новый... И вот уже двадцать веков, что у еврейского народа нет больше ни великих, ни даже малых пророков. Ибо чаемое стало явным.

Вот такой же метод, простой, ясный и доступный можем мы предложить любому стороннику Патриархии.

За всю историю России, Церковь наша всегда была основой всей жизни, упованием и учителем народа. Кормилом, пестуном, мерилом совести. Будь это в междоусобных делах князей в эпоху домосковскую, в период татарского ига, особенно в Смутное Время, в период воцарения большевиков, во времена гонений, мученичества.

Тоже самое было и с Зарубежной частью этой Церкви - нашей. Всем известно какую роль она играла в эмиграции, как в больших центрах, так и в глубине провинции или где-то в трущобах. Особенно проявила себя наша Церковь в период последней войны. Потеряв всё при наступлении Красной Армии, территории Восточной и Центральной Европы, потеряв положение, солидное существование, твёрдые возможности, - несмотря на всё это, будучи Сама беженкой, наша Зарубежная Церковь и в условии лагерей оставалась, как и прежде, упованием, учителем и центром жизни и деятельности русских людей. Ибо Церковь наша была истинной Церковью Христовой.

Выполняет ли официальная Церковь в России ту же роль, как должна была бы выполнить она, будь она истинной? Конечно нет. Можно твёрдо установить, что Московская Патриархия не способна на это. Вести свою паству она не может. Она лишь жалко плетётся вслед за ней и вынуждена проявлять какое её требование, либо проявлять желаемую деятельность, либо делать непривычные для неё уступки народному чаянию. Лавирует, подгоняет себя под необходимость момента. И никак не может стать тем, чем была Русская Церковь, например в период Смутного Времени : центром совести при общей разрухи. А ведь сейчас хуже Смутного Времени прошлого...

Итак, по плодам определяем что истинно, что ложно ...

А если кто нам укажет на тот или иной расцвет в России, там открыли храм, или отремонтировали монастырь, или начались уроки Закона Божия, - так это не заслуга Церкви (Патриархии), но отдельных энтузиастов или жертвенных, идейных, ревностных пастырей и церковных деятелей, которые, конечно, заслуживают и восхищение и радость нашу.

«Так помогите же Патриархии», могут нам еще сказать.

И на это имеется готовый ответ, основанный на опыте: наша лучшая помощь официальной Церкви заключается уже в том, что мы существуем!

Ибо она всё время вынуждена считаться с нами, оглядываться на нас и то ли копировать нас или сдерживать себя, сокращать степень своих беззаконий из опасения реакции с нашей стороны. Примеров этому мы видим множество. Мы как бы спасительный тормоз в её слепом и безрассудном скольжении вниз...

Но это - пока мы существуем.

Исчезни мы, вольись мы в бесформенную массу официальной Церкви, мы потеряем всю нашу соль, всю нашу силу и возможность быть таким тормозом. И руки у официальной Церкви полностью развяжутся. И не только в области экуменизма, но и во многих других беззакониях. Кто может знать по какой покатой плоскости она покатится и тогда уже без тормозов ... Куда она заведёт и себя и Православие в России?